Худой, с заметной лысиной, хозяин кабинета протянул мне несколько листков.

— Тебе необходимо заполнить анкету и сфотографироваться для удостоверения четыре на шесть. Фотостудия прямо через дорогу. Потом медкомиссия.

— Понял.

— И, если тебя привел полковник, не думай, что можно будет ходить в таком виде. Здесь ЦАХАЛ, а не Красная Армия.

— О Боже, — подумал я, — и здесь от этих тыловых идиотов невозможно избавиться.

— Так точно, — произнес вслух. — Как только получу форму и оружие, — и выжидательно уставился на лысину.

— Заполняй, — раздраженно сказал он, двигая по столу ко мне анкеты — и новая форма тебе не положена. Вон, на тебе имеется.

— Так это из Легиона, — удивился я.

— А в Легионе она откуда? С наших складов, ты ж не в советской гимнастерке и сапогах приехал, в израильской армии точно такая же форма. Таг поменяешь, и все.

— Что поменяю?

Он ткнул пальцем. И медленно, явно как слабоумному произнес:

— Эмблема, кокарда...

Я уставился на анкету. Ну, имя, фамилия — это все понятно. Достал офицерское удостоверение, благо, что оно на двух языках и начал старательно перерисовывать буквы в анкету. Он тяжело вздохнул, и, сказав вполголоса явно что то вроде «Понаехали тут», отобрал у меня бумагу и быстро заполнил. Единственное, что пришлось два раза по буквам повторить название училища.

— На, — сказал он, отодвигая листки. И ткнув рукой в сторону окна, повторил:

— Фотография через улицу.

— Спасибо, — сказал я на всякий случай. Кто его знает, может, придется возвращаться.

Возле шлагбаума стоял здоровенный рыжий мужик лет пятидесяти и явно рассказывал анекдоты солдатам. Те помирали со смеху. Вдруг он резко повернулся, и тыча в меня пальцем спросил

— Вот этот что ли? Ты, Томский?

— Я.

— Я твой комбат, Йосеф Штивельман, можно просто Изя, и хочу знать, где ты шляешься?