— Правильно, — откликнулось множество людей.

— Все мальчики — чистильщики сапог — сегодня бросают свою работу.

— Бросаем прямо сейчас! — Несколько человек в лихорадочной спешке прихватили с собой и пронесли через весь город свои щетки, и теперь они повыбрасывали их.

— Примем закон о минимальной зарплате, так?

— Так, так!

— Будем платить этим белым не больше десяти центов за час.

— Правильно!

К выступавшему поспешил мэр города.

— Послушайте-ка, Уилли Джонсон, слезайте с ящика!

— Мэр, меня нельзя принудить ни к чему подобному!

— Вы устраиваете беспорядки, Уилли Джонсон. — Какая мысль!

— Вы, еще будучи мальчишкой, всегда ненавидели все это. Вы сами ничуть не лучше некоторых белых, о которых вы тут распинаетесь!

— Теперь другое время, мэр, и другие обстоятельства, — сказал Уилли, даже не глядя на мэра, а всматриваясь в лица тех, внизу — улыбающиеся, сомневающиеся, растерянные, некоторые из них враждебные, напуганные, отвернувшиеся от него.

— Вы еще пожалеете, — сказал мэр.

— Мы проведем выборы и изберем нового мэра, — сказал Уилли.

Он смотрел на город, где на улицах, там и сям, появились свежеизготовленные вывески: «Клиентура ограничена: в любое время обслужим неполноценных клиентов». Уилли усмехнулся и захлопал в ладоши. И останавливали трамваи и закрашивали задний сектор белой краской в ожидании их будущих обитателей. И довольные люди заполонили театры и канатами огородили в них места для белых, в то время как их жены удивленно взирали на все это с обочин дорог и шлепками загоняли в дом детишек, чтобы уберечь их от этого ужасного времени.

— Все готовы? — взывал Уилли Джонсон к своим согражданам, держа в руке веревку с аккуратно завязанной на ней петлей.

— Готовы! — прокричала половина собравшихся. Другая половина, недовольно ворча себе под нос, двинулась прочь, подобно персонажам из ночного кошмара, не пожелавшим в нем участвовать.