– И Драгомиров тоже? – задал практически провокационный вопрос ведущий.

– Он – нет. Он вообще разве что не постоянно в воздухе находился. У него даже ведомых несколько штук было. Просто потому, что его темпа люди не выдерживали. А он – стальной человек. А на земле у него на ругань сил не было. Спал, ел. Опытом делился, опять же, когда свободная минутка все же появлялась или там нелетная погода. Мы его "опаленным войной" промеж себя называли.

– Видимо, тему товарища Драгомирова придется все же поднять несколько раньше. Вот многие спрашивают про его фронтовое прозвище "Коса". Откуда пошло? А то версий множество самых разных…

– А у него "семерка" на самолете была. Наклеенная. Такая, знаете, под косу стилизованная.

– Как у старухи с косой – смерти?

– Да нет, на обычную крестьянскую похожа. Это немцы уже его "смертью" прозвали. А там и прилепилось.

– Андрей Сергеевич, а правда, что у вас в полку именно Драгомиров предложил вести в бой пары вместо троек?

– Да как сказать. Знаю, на обсуждении у комполка – им тогда еще Ерлыкин был, хороший человек – решение такое приняли. Меня там не было. Но летать так стали с конца августа, а Драгомиров из госпиталя только в конце июля вернулся. Как раз с новым званием.

– Эрих Хартман признался, что однажды, в сорок четвертом году, уклонился от боя с Драгомировым. Как, на ваш взгляд, стоит к этому относиться?

Ветеран задумался.

– Знаете, на мой взгляд, не может быть тут однозначного мнения. Зависит от того, какая там была ситуация.

И тут возможно два варианта. Если уклонялся он во время "свободной охоты" и она велась обеими сторонами – то Хартман, безусловно, поступил правильно.

Скорее всего, внезапно атаковать он не имел возможности, а такая подготовка к маневренному бою, какую имел Драгомиров, немцу и не снилась. Она, если честно, вообще никому не снилась.