– А ты?

– Не пропаду! – Старик с силой толкнул меня, и я полетел прямо в развёрстую пасть бачка, ощерившуюся черенками лопат.

Я зажмурился, зацепился плечом за край контейнера, услышал, как затрещала рубашка, и свалился на вонючее дно. Сверху что-то упало мне на голову. Потом я услышал слабый крик бомжа:

– Она там, там, у него!

Менты и бандиты столкнулись с рёвом и грохотом. Взорвались и смешались выстрелы, вопли и стоны, удары, звон, но всё это заглушил нарастающий свист воздуха вокруг. Я пошевелился, переворачиваясь, чтобы сесть, меня кинуло назад, вдавило в стенку… на поворотах по железному дну, страшно грохоча, каталась пустая бутылка.

– Поч-ч-чему она всегда так быстро конч-ч-чается… – Сергуня тряс бутылку над полупустой стопкой. Несколько капель разлетелись над столом.

Петрович сполз с дивана, где лежал на коленях у Марины.

– Надо сходить! – заявил он, мотая головой, словно отгонял одолевающих его мелких бесов. – Киоск, я помню, прям под домом? – Худосочный мужчина добрался до окна, животом навалился на подоконник. Перегнувшись, выставился наружу: – О, точно! Вот он, родимый! Срежем дорогу?

– Петрович, ты чё, седьмой этаж! – завопил Санёк, неверной рукой хватая собутыльника за рубашку.

Марина завизжала, прижимая ладони к щекам. Тогда неторопливо, как бык-производитель, спускающийся к стаду с холма, поднялся Сергуня. Обхватил Петровича за торс и рывком втянул обратно.

– Тебя там эта, как её… сила тяготения съест, – авторитетно объяснил он, ставя Петровича на ноги. – Ногами дойдем, не слабо.

– Мариночка, ты с нами? – Петрович заюлил вокруг девушки, подавая ей то курточку, то сумочку.

– Ребят, вы чё, вы куда? – Санёк с трудом оторвался от стены возле окна. Его покачивало.

– Спокуха, Шурик. – Петрович уже застёгивал тёмно-синий пиджак с пятном от помидора на кармане. – Сгоняем за добавкой.