– Я с вами! – Санёк ползал под столом в поисках куртки, но пока что найти не мог.

– Вот же она! – Марина указала на гвоздь, вбитый в стенку шкафа.

Санёк дважды повернулся вокруг себя, ища выход, стукнулся головой о полированную ножку и завыл. Девица засмеялась в полный голос.

Дверь открылась, на пороге стоял брат Санька, бледный от злости молодой человек лет двадцати трёх.

– Если вы немедленно не выключите музыку, я вызову милицию! Двенадцать часов ночи!

– Антон, Антон, ну ты чё, – забормотал Санёк, выбираясь из-под стола на голос, поднялся, держась за стулья. – Ну ты чё, Антон, мы уже уходим, не надо только ментов вызывать…

– Но мы ещё вернемся! – выкрикнула весело Марина. Она чувствовала себя ведьмой на метле.

– Если вы вернётесь… – Антон достал из кармана трубку, – вас будет ждать дежурный наряд. И ты, Санёк, опять будешь ночевать в вытрезвителе. Я больше повторять не буду.

Петрович загородил дорогу набычившемуся Сергуне.

– Ты чё, парень, нарываешься? – прогудел Сергуня, сжимая кулаки.

Антон отступил в прихожую и дальше, к своей комнате.

– Я сказал, – предупредил он. – На тебя уже два заявления лежат в отделении.

И скрылся за дверью.

– Никто меня не любит… – заныл Санёк.

Марина уже накидывала куртку ему на плечи.

– Забей, – пробасил Сергуня. – Кишка тонка.

– Ага, опять побьют, деньги отберут… – пожаловался Санёк, вслед за приятелями выходя на лестничную площадку. – С-суки…

На столе осталась валяться пустая бутылка, вино разлилось по скатерти, превращая рыжую поверхность в бурое болото. То тут то там высились над ним кочки редиски и помидоров. Растерзанная упаковка являла миру полусъеденный дешевый чизкейк.

Из соседней комнаты, оглядываясь, выползла мать. Музыка в её комнате играла приглушённо, оттуда доносились негромкие голоса. Она выключила музыкальный центр, подслеповато щурясь и наугад тыча пальцем, затем погасила верхний свет и прикрыла дверь.