Самый молодой из группы Чадова, недавний выпускник политехнического Славка Юколов, трещал без умолку. Он сам напросился на роль испытуемого, волновался, конечно, и никому не давал покоя. - Нет, вы ответьте мне, теребил он Чадова, - почему, допустим, исключено появление моего двойника? Представляете - мы открываем в один прекрасный момент нашу штучку, а оттуда выходит мальчик с пальчик, я в миниатюре...

Чадов отшучивался, и Славка тут же переключался на мастера участка электрооборудования, которого ценили за скромность и бескорыстие, за виртуозное умение наладить любую схему.

- Нет, вникните, Фокич, до чего же контрастна история техники. Крестьяне предпочитали лошадь как основное тягло, а небо уже чертили самолеты. Люди уже шагали по Луне, а на Земле не было еще надежного болотного вездехода. Теперь - извольте - из ящичка на курьих ножках вплывает к нам в квартиру всемирная знаменитость, хоть за руку здоровайся, а кофе, между прочим, варим по старинке...

Часы отбили десять вечера, когда на пороге лаборатории статуей командора возник мрачный Омельчук.

Шум смолк, и слышно стало, как бурлит в который раз заправленная кофеварка да монотонно гудит саркофаг, словно шмель, попавший в тенета. За стенками устройства вспыхивали и гасли разноцветные огоньки.

- Что это?! - спросил Омельчук. Николай Константинович развел руками - он не в состоянии был коротко объяснить суть агрегата.

- Мне доложили, - жестко сказал директор, - что вами, Чадов, за последний год истрачены изрядные средства, изрядное количество дефицитных материалов, между тем никаких практических результатов.

- Мы занимаемся практикой в рабочее время, а здесь собираемся по вечерам, - звонко сказал Юколов - Душу отводим.

- За счет государства? - усмехнулся Омельчук.

- Мы многое сами покупаем, - возразил Чадов. Омельчук не удостоил его ответом.

- А кружки самодеятельности - это тоже, по-вашему, излишество? - не утихал Юколов.