- С вашими-то данными, - Омельчук оглядел Славку, - только в балете и выступать... Мне известно, товарищ Юколов, что доверенный вам участок далеко не в блестящем состоянии.

- Тогда увольняйте! - воскликнул оскорбленный Славка.

- Хоть завтра!

Разговор принимал скандальный оборот.

- Василий Игоревич, - обратился к директору Чадов, - мы приносим извинения, если что-то нарушили...

- Не строй дурачка, Николай Константинович, - ответил Омельчук. - И будь добр - освободи себя от роли капитана этой шарашкиной команды!

- Да зачем вы так, Василий Игоревич! - вмешался Фокич. - Я тут в трансформаторной нашей будто заново родился.

- Вот и хорошо! - Высокий, подтянутый, в строгом темносинем костюме, правда, с репейниками на штанинах, Омельчук явно выигрывал перед коренастым, начинающим лысеть, одетым в замурзанную спецовку мастером. - Заново родились, говорите? Тогда примите мои поздравления!.. И чтобы ноги вашей тут больше не было! Слышите! - Омельчук подошел к кофеварке, исходящей клекотом, и выдернул вилку из штепселя. - Еще раз повторяю: ваша частная лавочка, кроме бессмысленных трат, ничего не дает. Более того - отвлекает работников! Приказываю поэтому все прикрыть! Есть научно-техническое общество, там и отводите душу!.. Начальник охраны!

- Слушаюсь! - проговорил старый служака.

- Потрудитесь проследить, чтобы завтра же сарай этот был опечатан и энергия отключена! Все!

Чадов понял, что доказывать и спорить бесполезно. В чем-то они, вероятно, допустили ошибку, наверно, следовало информировать директора о своих замыслах, может быть, заручиться поддержкой экспериментаторов из Научного Центра... Впрочем, теперь в этом не было смысла: Омельчук от принятых решений не отступал.

В груди у Чадова похолодело.

- Я ухожу с завода, - сказал он тихо. Омельчук вздрогнул, повел бровью, ничего не ответил и вышел. Следом поспешил начальник охраны...