— Какие Горынычи? Это же сказки.

— Ха, ха, ха! Я что, тоже сказка? То-то же. Все есть, все живы, здоровы и неплохо сосуществуют вместе. Конечно, золотой век уже прошел и после крещения Руси нашего брата изрядно поприжали, но до ухода в подполье еще очень далеко. Просто рай земной!

— Странные слова из уст нечисти, — заметил еще не отошедший от первоначального шока Илюха.

— Знаешь, я вне игры. Нас в двадцать первом веке осталось так мало, что борьба добра со злом у нас временно приостановлена. Нет, конечно, самые ярые и крутые до сих пор, типа, сражаются и доказывают свою правоту, но подавляющее большинство нечисти живет тихо и мирно. Тем более что самый большой враг человека, это сам человек.

— А где живете? По лесам, что ли, прячетесь?

— Кому где нравится, для нас это не проблема, — спокойно заметил черт и вдруг в одно мгновение превратился в разухабистого молодца в красной косоворотке и картузе, лихо заломленном набекрень.

— Ну что, так я тебе больше нравлюсь?

Удивляться Илюха устал, так что принял преображение рогатого как должное.

— Да мне как-то все равно.

— Ну коли все равно, так я немного в чем мать родила посижу, — сострил черт и принял свой натуральный облик.

— И что, ты живешь в таком виде среди людей?

— Ну в общем да. У меня под Киевом особнячок, бизнес налаженный, друзья, знакомые, да и счета в нескольких банках вполне солидные. Есть, конечно, некоторые ограничения. Там в зеркало на людях лучше не смотреться, на святой земле появляться нельзя, а то копыта откину, причем в прямом, а не в переносном смысле. Еще священники сквозь морок свободно видят и норовят святой водой опрыскать, а она жжется страсть как.

— Это все?

— Почти. Какой бы морок ни наводили, рога совсем спрятать никак не удается. Хоть немножко, но обязательно торчать будут, так что приходится в шапках ходить.

— Но это не смертельно.