– Я все сделала, как мне подсказывала совесть!

– А она вам не подсказывает, что мне сейчас необходимы не нравоучения, а ласка и сочувствие?

– Вы их не заслужили!

– Коварная!

– Я вам никогда не прощу, как вы заставили меня унижаться!

– Вы скоро будете отомщены. Жестоко и беспощадно!

–..?

– Меня хотят посадить в тюрьму!

– Так вам и надо! Но это невозможно…

– Еще как возможно! Как нагрянут с обыском, как найдут криминал, как начнут меня вязать, как впаяют тридцать лет каторги, и останетесь вы без выходного пособия!

– Вы говорите ужасные вещи! Разве вы в чем-нибудь провинились перед законом?

– Конечно, нет, но разве в этом дело! Вы все равно останетесь без пособия!

– Да бог с ним, далось оно вам, это пособие! Но я этого так не оставлю!

– Правильно, пусть сумма не ахти какая, но дело в принципе!

– Если вы не замолчите, то я вас сейчас тут же убью!

– Ну вот, одни хотят посадить ни за что, другие готовы убить за тридцать монет.

– Ах, значит, я стою тридцать монет?!!

…Здесь, как логическое завершение с патетической кульминацией, должна была состояться запланированная на утро, но, к сожалению, не состоявшаяся полюбовная драчка, но, как в плохом романе, в этот самый момент прозвучал вызов по видеофону, и вместо мордобития мы предлагаем читателю оказаться в импровизированном видеосалоне на демонстрации полицейского детектива…

– Мистер Хаггард, они приехали на две минуты позже, чем предсказывал Центральный.

– Впусти их и постарайся не очень пугать перспективой регулярных посещений твоей супругой тюрьмы, в которую тебя посадят!

На экране фона высветилась трогательная сцена встречи инспектора полиции и старины Ивенса.

Предлагаем вашему вниманию стенограмму их дружеской беседы:

– Ивенс Харлайн?

– Так точно, комиссар!

– Где вы были сегодня в десять двадцать?