– О какой машине?
– Это даже немного смешно, – с горечью сказала Анна. – Он работает над машиной времени… так он, во всяком случае, утверждает. А теперь скажи мне, он, по-твоему, еще в здравом рассудке?
Шеридан задумался, вспоминая непредсказуемый гений профессора Блэкмора – человека, чьи работы по волновой механике совершили революцию в физике, человека, чье имя стояло теперь в одном ряду с именами Бора, Гейзенберга, Шредингера и даже самого Эйнштейна.
Прошло уже больше года с тех пор, как он видел профессора Блэкмора в последним раз. Но Шеридан прекрасно его помнил: седой и полный сил, он с легкостью парил над осторожными гипотезами, добираясь до одному ему открывающихся результатов. Казалось, лучшие годы у него еще впереди.
Но это было больше года тому назад. Многое могло случиться за год.
– Не молчи, – взмолилась Анна. – Скажи хоть что-нибудь. Скажи, что он сошел с ума, или что он впал в старческий маразм… Не может же это и в самом деле быть серьезной научной задачей, правда?
– Честно говоря, не знаю, – признался Шеридан. – С того времени, как расщепили атомное ядро, классическая физика ушла в бессрочный отпуск. Никто теперь ни в чем не уверен. Вполне возможно, что твой отец всеми силами своего перетрудившегося мозга ломится в дверь, которой просто-напросто не существует. Но мне представляется, есть вероятность, что он и в самом деле напал на след… Мне надо с ним повидаться – тогда я смогу сказать точнее.
– Мне не хотелось втягивать тебя, Ричард… после всего, что произошло. Извини.
– Все в порядке. Ты уверена, что он говорил именно о машине времени?
– Она у меня уже в зубах навязла… Об этой чертовой машине я слышу с момента своего приезда. Приезжай поскорее, ладно? Меня уже начинает трясти. Кроме того, после обеда он запланировал провести какой-то эксперимент… тогда его даже подъемным краном не вытащишь из лаборатории.