Тогда взяли то, что осталось от мессера Джан Баттисты, и сбросили это в Арно, хоть и требовали члены дома, чтобы похоронили его в родовом склепе. Но на том настоял монах фра Каллимако, и так-то поступили с богоотступиником и невером мессером Джан Баттиста Ручеллаи. Про проклятый же дукат боялись и вспоминать, дабы не накликать беду, и три дня звонили колокола по усопшему, чтобы отвадить месть сильного духом городу. А заупокойная служба была очень торжественная, и все, плача, молились о спасении заблудшей души мессера Ручеллаи, чтобы не чинилось ей на том свете мук и чтобы смилостивился добрый и справедливый Отец наш небесный и приял ее в свое сладчайшее лоно.

Вот так-то и закончилась история про нечистого совестью язычника Джан Баттиста Ручеллаи. А смиренный монах обители нашей Монте-Оливето фра Каллимако, каковой монах всему тому был свидетелем, передал рассказ о том мне, недостойному фра Сальвестро, монаху этой же обители, дабы я, фра Сальвестро, пристойными словесами записал этот рассказ в свой пергамен, ибо должно быть в поколениях назидание и не должен пример названного богохульника мессера Джан Баттиста Ручеллаи смущать добрых и благочестивых христиан, да упасет их Господь от греха и да будет с ними Божья милость и святых благоволение и ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.