И еще было видно сквозь означенный туман, что вокруг дома собралась большая толпа, и все смотрят на это странное явление, лиц же собравшихся разобрать было нельзя. Видно было только, что одни смотрят на дом Ручеллаи, другие внимают слову Писания, ибо тут же служили службу священники, призванные, видимо, из церкви для того, чтобы снять колдовские чары с вышеназванного дома, причем сквозь туман отчетливо были видны только их кресты, что были на них. Но и даже это не могло развеять бесовской туман, нагнанный нечистым — так сильна была воля мессера Ручеллаи вкупе с волею покровителя его, диавола.

Упомянутые же Эрмолайо Донати и Чиприано дельи Альбицци увидели в окно снующих вокруг дома рогатых демонов и прочих нечестивых бестий, каковые в дом заходить еще не решались. Так-то все и поняли, что волею мессера Джан Баттиста дом их и они сами погружаются в преисподнюю. И ужаснулись они, впав в беспамятство. Лишь Бернардо Ручеллаи да фра Каллимако оставались спокойны и стойки в своей вере. Означенный монах продолжал творить молитву, Бернардо же Ручеллаи выбежал на улицу, не убоявшись дьяволов и страшилищ, и — на все воля Божья! — привел в дом с десяток крепких и смелых парней-сукновалов из цеха Калимала. Подхватили они тяжкое тело мертвого мессера Ручеллаи и вытащили вон из дому, и пока тащили они его, то слышали, как дико скрипит он зубами.

Так-то вытащили они его прочь, а дукат был все еще в руке его. Не медля, положили его на доски и понесли на площадь, а за ними шла безутешная плачущая монна Примавера и Бернардо Ручеллаи. Младший же Ручеллаи, Томмазо, остался в доме. На площади положили тело мессера Джан Баттиста на костер и подожгли. И когда добрался огонь до него, выгнулось оно и выкинуло вверх правую руку, в которой был дукат, словно проклиная. И многие в толпе лишились чувств. Пламя полностью закрыло мессера Джан Баттиста, только рука еще торчала из огня. И увидели все, как расплавился и потек дукат меж дымящимися перстами. И тогда прибежали от дома Ручеллаи и сообщили, что колдовской туман вокруг него пропал.