— Мюррей? Вы имеете в виду Мюррея Кессельберга?

— Совершенно верно, — ответила она. — Он совсем недавно был здесь. Это он предположил, что жизнь Джина в опасности.

— Вот как? — проговорил Г.

Ну, теперь все. Мне стало ясно, что никакой надежды больше нет. И тем не менее я предпринял еще одну попытку.

— Послушайте, — сказал я, — как только я отыщу эту карточку…

— Мистер Кессельберг, — сообщил Г Анджеле, — уже давно слывет большим шутником. Когда он учился на выпускном курсе городского колледжа…

— Вот уж двенадцать лет, как он бросил эти проделки! — пылко воскликнул я. — Неужели вы никогда ничего не забываете?

Г бесстрастно взглянул на меня.

— Нет, мистер Рэксфорд, — ответил он, — мы ничего не забываем. Настоятельно советую вам впредь воздержаться от такого рода поступков. У вас всегда были добрые отношения с ФБР, и не стоит их портить. Я говорю совершенно серьезно, мистер Рэксфорд. Считайте это дружеским предостережением.

— Джин, иногда ты и впрямь неудачно шутишь, — сказала Анджела.

— О, Господи! — закричал я, потрясая кулаками над головой.

— До свидания, мистер Рэксфорд, — произнес Г. Он подошел к двери, открыл ее, потом обернулся и печально взглянул на меня. — Никогда больше не поверю радикалу, — заключил он и был таков.

5

— Ну, что ж, — рассудительно произнес Мюррей. Он уселся в плетеное кресло, поставил свой чемоданчик на пол, сунул трубку в карман, сложил руки на груди, закинул ногу на ногу и добавил: — Это создает нам осложнения.

— Еще бы, конечно, создает, — согласился я. — Мне прекрасно известно, что это создает нам осложнения. Как устранить эти осложнения — вот что я хотел бы знать.

— Мюррей, а что, если ты поговоришь с ФБР? — предложила Анджела.

— Выкинь это из головы, — ответил я. — С их точки зрения все это — розыгрыш, в котором участвуем мы с Мюрреем. Ты слышала, что говорил этот парень, — я повернулся к Мюррею. — Ты все еще у них под колпаком из-за тех студенческих выходок с золотыми рыбками, белой краской и других проделок.