— Нет, — поправила его Анджела, — просто он слишком миролюбив.
— Это одно и то же, — сказал Мюррей. — Пацифист всегда убежден в том, что, ввязавшись в драку, непременно получит на орехи.
— Эх, Мюррей, — сказал я, — больше всего мне нравится в тебе то, что ты такой противный.
Мюррей весело рассмеялся, закрыл свой чемоданчик и встал.
— Пошли, — сказал он. — Перекусим в «Лачоу».
— Подожди минутку, — попросил я, потом взял карандаш и лист бумаги, написал на нем «Позор ФБР», разорвал на маленькие клочки и бросил их в корзину.
— Ну вот, — сказал я, — теперь я готов идти.
6
Я изогнулся на сиденье, посмотрел назад и сказал:
— О, Господи!
— В чем дело, Джин? — спросила Анджела, крутившая баранку своего желтого «мерседеса» с откидным верхом.
— Притормози у тротуара. Они нас потеряли.
Анджела покосилась на зеркало заднего обзора.
— Как это их угораздило?
— Не знаю, — ответил я — Притормози, может, они опять нас найдут.
До полуночи оставалось четверть часа, мы ехали на север по Бродвею, направляясь на собрание, куда нас пригласил Юстэли; Мюррея мы высадили возле его жилища на углу Третьей авеню и Девятнадцатой улицы. Двое фэбээровцев (Д и Е) следили за нами от моей квартиры до ресторана, где их сменили двое других (Ж и 3), которые с тех пор и тащились за нами в синем «шевроле». Но сейчас они куда-то исчезли.
Анджела остановила машину возле пожарного крана, и какое-то время мы сидели, вглядываясь в поток транспорта. Был апрель, дул порывистый ветер, лил дождь. Из-за холода мы подняли матерчатый верх «мерседеса». Сейчас мы стояли между 68-й и 69-й улицами, а мимо непрерывной вереницей шли на север такси и иные легковушки. Но синего «шевроле» среди них не было.
С надеждой глядя через плечо, Анджела сказала:
— Может, они завязли в пробке на площади Колумба?
— Придурки, — буркнул я.