Больше никто ничего не произнес, пока посла не увели, тихо прикрыв дверь за его спиной. Биггс поправил галстук и одернул помятый пиджак. Даже для вывернутого пиджак смотрелся ужасно — теперь только химчистка поможет. Биггс собрался было его снять, но глянул на нас и передумал.

Я перехватила его взгляд, и он смущенно отвел глаза в сторону.

— Все в порядке, мистер Биггс, ваши опасения понятны.

— Кажется, мистер Стивенс совершенно не в себе.

— Я бы посоветовала медикам пригласить дипломированного мага взглянуть на часы, прежде чем их снимать.

— Но почему?

— Посол носил их годами. Заклятие могло стать частью его души, его разума. Если их просто снять, можно нанести еще больший вред его здоровью.

Биггс потянулся к телефону.

— Почему вы не сказали об этом, пока его не увели? — проявил недовольство Шелби.

— Я только что об этом подумала.

— Я подумал раньше, — признался Дойл.

— А почему не сказали? — удивился Кортес.

— Забота о здоровье господина посла не входит в мои обязанности.

— Любой человек обязан помочь другому в такой ситуации, — заявил Шелби и замолчал — видимо, осознав, что сказал.

Дойл едва заметно искривил губы в улыбке:

— Я не человек. И считаю господина посла личностью слабой и недостойной. Ее величество королева Андаис несколько раз подавала ноты вашему правительству на поведение мистера Стивенса. Их не стали рассматривать. Но даже она не сумела предусмотреть подобного коварства.

— Коварства нашего правительства по отношению к вашему? — спросил Ведуччи.

— Нет. Коварства короля Тараниса по отношению к тому, кто ему доверял. Посол считал эти часы знаком высочайшей признательности, а они были ловушкой, обманом.

— Вы осуждаете короля? — сказала Памела Нельсон.

— А вы нет? — спросил Дойл.