— У нас очень неформальное слушание, — примирительно улыбнулся Ведуччи. Он так и лучился простодушием и дружелюбием. Это была маска — на шаг от лжи. Он нас изучал, прощупывал. Ведуччи имел дело со дворами куда чаще прочих юристов. Он станет для нас или лучшим союзником, или самым опасным противником.

Он продолжил с той же улыбкой и с той же усталостью в глазах:

— Мы собрались, чтобы выяснить, следует ли придать официальный статус обвинениям, выдвинутым его величеством королем Таранисом от лица леди Кэйтрин. Ваше сотрудничество придаст убедительности утверждениям стражей принцессы об их невиновности.

— Поскольку все телохранители принцессы обладают дипломатическим иммунитетом, — напомнил Биггс, — мы согласились на встречу только из добрых чувств.

— Мы высоко ценим вашу любезность, — сказал Ведуччи.

— Позволю себе напомнить слова короля Тараниса, — сказал Шелби. — Он утверждает, что все телохранители королевы — телохранители принцессы в данное время — представляют опасность для окружающих, в особенности для женщин. Он заявил, что факт изнасилования его не удивил. Если не ошибаюсь, он считает это нежелательным следствием позволения Королевским Воронам свободно разгуливать даже в пределах страны фейри. Он назвал причиной своего обращения к людским властям — беспрецедентный акт в истории Благого двора — страх за людей. Если высокая сидхе с магическими способностями леди Кэйтрин не смогла сопротивляться, то что же простые смертные сумеют противопоставить их… похоти?

— Неестественной похоти, хотели вы сказать, — заметила я.

Шелби глянул на меня серыми глазами:

— Я этого не сказал.

— Вы не сказали. А дядя Таранис наверняка сказал.

Шелби пожал плечами:

— Он не слишком хорошо относится к вашим телохранителям, это верно.

— Как и ко мне.

У Шелби на лице отразилось изумление — хотелось бы мне знать, насколько искреннее.