- Знаю, знаю. Господи, как не знать.

- Ну вот, короче, пошел я в ирландское турбюро на Восточной пятидесятой, и там работник сказал мне, что билет поддельный.

- А купил ты его сегодня утром. Где?

- На Западной двадцать третьей, в парикмахерской.

- Хорошо, что быстро спохватился. Возможно, он все еще орудует в тех местах. Шанс у нас есть. Не ахти какой, но все же. Что еще стряслось?

- Когда я вернулся домой, - отвечал я, - в квартире заливался телефон. Звонил человек, назвавшийся стряпчим по имени Добрьяк, у него контора на Восточной тридцать восьмой улице. Сказал, что я унаследовал триста семнадцать тысяч после смерти моего дяди Мэтта.

- Ты спрашивал родственников? Дядя Мэтт действительно умер?

- У меня нет никакого дяди Мэтта.

- Хорошо, - сказал Райли. - Этого мы уж наверняка прищучим. Когда ты должен прибыть в его контору?

- Завтра в десять утра.

- Отлично. Мы нагрянем спустя пять минут. Давай адрес.

Я продиктовал адрес, Райли пообещал встретиться со мной утром, и мы положили трубки.

Мои гости стояли и таращились на меня. Мистер Грант - изумленно, а Уилкинс - свирепо. Наконец Уилкинс сказал:

- Да, деньги немалые.

- Какие деньги?

- Триста тысяч долларов, - он кивнул на телефон, - которые вы получите.

- Я не получу никаких трехсот тысяч, - ответил я. - Это просто очередной мошенник, вроде Клиффорда.

Уилкинс прищурился.

- Да? Как это так?

- Но если вам передадут деньги... - начал мистер Грант.

- Все дело в том, что никаких денег нет, - объяснил я. - Это своего рода вымогательство.

Уилкинс склонил голову набок.

- Не понимаю, как они надеются извлечь выгоду, - сказал он.

- Существуют тысячи способов, - ответил я. - К примеру, они могут уговорить меня вложить деньги в какое-нибудь дело, в которое вкладывал мой так называемый дядюшка Мэтт. Но, увы, возникли некоторые затруднения с налогами, или перевод денег требует издержек, а они не могут трогать капитал, не рискуя всей суммой вклада, и поэтому я должен достать две-три тысячи наличными где-нибудь еще и оплатить эти издержки из своего кармана.