– Но мы видели сына полковника Таланни, Джерика. – сказала Трой.

– Да, Джерик, – доктор покачала головой. – Я не объясняю чудес. Я могу только быть благодарной за них. Это, – она сильнее прижала к себе младенца. – то, что мы получаем в лучшем случае.

– Охранники назвали это местом неживых детей, – сказала Трой, – но они же не мертвы.

– Мы можем поддерживать в них жизнь, но не можем сделать так, чтобы они могли жить, – сказала доктор Зир.

– Не понимаю. – нахмурилась Трой.

– Наша технология даёт возможность поддерживать в них жизнь, но мы не можем их вылечить. Мы не можем помочь им стать нормальными детьми. Детьми, которые ходят и бегают, смеются и думают. Они живы, но они не живут. Понимаете?

Трой обвела взглядом комнату с сотнями ячеек.

– Вы не можете вылечить их? – спросила она.

– Нет, мы не можем вылечить из, но можем кое-что исправить, – сказала доктор.

Пикард смотрел на контейнеры, на коленопреклонённых охранников. Размеры комнаты, журчание жидкости по трубкам, чуть слышное гудение проводов наводили на него ужас. Трой чувствовала его симпатию к задёрганной и недоверчивой женщине-доктору, его инстиктивное отвращение к содержимому комнаты.

– Как только появится возможность, я попрошу у Вас разрешение направить сюда врача с нашего корабля, чтобы она могла осмотреть ваших… детей. Возможно, есть медицинские технологии, способные помочь.

– Если вы действительно сможете помочь, это будет веский аргумент на мирных переговорах.

– Понимаю, – кивнул Пикард.

– Я доктор в мире непрекращающейся войны, смерти и уродств. Докторов здесь немного, большинство из нас занимается совсем другим. – Она стала баюкать плачущего младенца, пока он не умолк. – Понимаете, боль.