Между клочьями тумана я разглядел мистера Китта — он шел к своему «лэндроверу», припаркованному возле дороги. Я так надеялся, что он увязнет в грязи и будет вынужден обратиться к нам за помощью, которой он, разумеется, не получит. Взяв палочку, я ткнул в коричневую трясину, и на моих глазах в ней стал образовываться пузырь, через мгновение он с тихим шипением опал, потом появился еще один пузырь, еще и еще. Не прошло и нескольких секунд, как вся поверхность болота покрылась пузырями, издававшими шипящие звуки: с-с-с-с-с… с-с-с-с-с… Я никогда раньше ничего подобного не видел, и мне совсем это не понравилось. Слегка испугавшись, я вернулся к бабушке и Сюзи. Они сосредоточенно занимались рисованием. Сюзи яростно терла свой листок ластиком.

— У меня не получается! — воскликнула она. — Какая глупость!

— Терпение, дорогая моя, — откликнулась бабушка Кейт, не отрываясь от своего рисунка.

— Да тут никакого терпения не хватит, — пробормотала Сюзи. — Я не думаю, что после всего этого я вообще хочу быть художником. Лучше я буду актрисой. Или водителем-дальнобойщиком. А это все ерунда.

Она разорвала свой рисунок и выбросила его в болото. Стоило обрывкам бумаги коснуться поверхности трясины, как они с хлюпающим звуком потонули, как будто их туда втянули. После их исчезновения образовалась где-то дюжина коричневых пузырей, которые тоже сразу пропали.

Я снова почувствовал холод холодильника при открытой дверце и сухость во рту. Я открывал и закрывал рот, как рыба, вытащенная на берег. Думаю, что и глаза я выпучил, но, по большому счету, мне было все равно, как я выглядел.

— Ты видел? — спросила Сюзи. Я тупо кивнул. — Очень страшно. А ты, бабушка, видела?