— Видела что? — бабушка была по-прежнему погружена в свою работу.

— Как мой рисунок… О, неважно, — Сюзи подошла к краю трясины, я последовал за ней, сосредоточившись, как мог, на слове «смелость». — Ты только посмотри на эти мерзкие пузыри, — прошептала она.

Я прочистил горло.

— А ты прислушайся, — ответил я.

— Что? — Сюзи сосредоточенно нахмурилась и открыла рот.

Я кивнул на пузыри:

— Послушай звуки, которые они издают.

— Ты что, рехнулся?

— Да послушай, — настаивал я.

Сюзи наконец закрыла рот и снова посмотрела на коричневые пузыри. Вдруг она поняла, что я имею в виду, и с изумлением посмотрела на меня.

— Страшно, — пробормотала она, поежившись. Мне доставило некоторое удовольствие то, что она испытывает тот же синдром холодильника, что и я. Так что я вовсе не сошел с ума.

Сюзи оглянулась на бабушку Кейт — та спокойно рисовала.

— Я надеюсь, она тут надолго не задержится, — сказала моя кузина. — Хочу домой смотреть телевизор.

Я яростно закивал, как собаки, которых ставят на приборную доску в машинах. Хотя бы сейчас у нас было одинаковое мнение.

С-с-с-с… с-с-с-с… Свист продолжался. Я посмотрел туда, где в последний раз видел мистера Китта. Странно, подумал я, «лэндровер» припаркован там же, но никаких признаков мистера Китта — к этому моменту он должен был дойти до своего автомобиля.

— Наверное, он вернулся в лес, — сказал я.

— Кто?

— Мистер Китт. Две минуты назад он шел к своей машине, а сейчас я вообще его не вижу.

— Надеюсь, он свалился в трясину, — проворчала Сюзи.

— Все равно это очень странно, — заметил я.

— Это место делает тебя нервным, — рассмеялась Сюзи. — Может быть, он лежит в зарослях вереска и подглядывает за нами, чтобы мы не унесли с собой его торфяное болото. Пойдем. Я замерзла, проголодалась, и мне скучно. О, черт! Ты только посмотри, — она нагнулась и стала счищать со своих новеньких дорогих кроссовок торфяное пятно, и разозлилась: — Проклятое грязное болото!