Жрец медленно прошел к скамье и опустился на нее; его колышущиеся тени скользнули следом. Он не дал знака Гхэ подняться, и тот остался на коленях, слушая откровения жреца.

— Некоторые из Рожденных Водой благословлены большей силой, — продолжал тот. — Они рождаются с большей частью Реки в них, чем другие. К несчастью, человеческое тело способно вместить лишь определенную долю силы. После же этого…

Голос жреца понизился до шепота, и Гхэ неожиданно понял, что теперь это уже не механически затверженные слова. То, о чем сейчас говорил жрец, было для него ужасно важно и очень его пугало.

— После этого, — продолжал кастрат голосом восьмилетнего мальчишки, раскрывающего страшную детскую тайну, — после этого они меняются.

— Меняются? — переспросил распростертый на полу Гхэ. Это наконец-то было нечто, чего он не знал.

— Их кровь уродует их, они теряют человеческий облик. Они полностью становятся созданиями Реки.

— Я не понимаю, — прошептал Гхэ.

— Поймешь. Ты их увидишь, — ответил жрец; голос его теперь стал тверже, в нем зазвучали властные нотки. — Когда они меняются — знаки этого обнаруживаются еще в детстве, обычно в возрасте лет тринадцати, — когда они начинают меняться, мы забираем их, чтобы они жили внизу, в древнем дворце наших предков.

На мгновение Гхэ показалось, что это просто какое-то глупое иносказание, что на самом деле речь идет об убийстве, но потом он вспомнил планы дворца, темные проходы под ним, залы у подножия Лестницы Тьмы за троном. Гхэ внезапно охватил озноб. Что за создания обитали там, у него под ногами? Что за ужас скрывается во мраке, если даже простое упоминание о нем так смущает жреца?

— Почему? — задал Гхэ осторожный вопрос. — Если они королевской крови…

— Не только их форма меняется, — объяснил жрец. Он посмотрел на Гхэ своими светлыми, словно кусочки ляпис-лазури, глазами, блеснувшими в прошедшем сквозь толщу воды свете.