Жрец поднялся, подошел к жаровне, в которой тлели подернутые пеплом угли, и дрожащей рукой бросил в нее несколько зерен ладана; острый запах быстро заполнил покой.
— Там, внизу, — прошептал он, — они в безопасности. И не угрожают нам.
— А если они узнают о том, что их ждет? Если попытаются избежать?..
— Мы хорошо знаем, что случается, когда Благословенных не удается обуздать, — пробормотал жрец. — Если они не могут содержаться в подземельях, их нужно отдать обратно Реке.
— Ты хочешь сказать?.. — начал Гхэ.
Жрец перебил его свистящим от напряжения голосом:
— Каста джиков была создана не для того, чтобы уничтожать врагов государства, хотя ты хорошо справляешься с этим. Неужели ты никогда не задумывался, почему джики подчинены жрецам, а не непосредственно императору?
Гхэ лишь на мгновение задумался, прежде чем ответить:
— Я понял. Нас создали, чтобы помешать Благословенным вырваться на волю.
— Именно. — В голосе жреца прозвучало облегчение. — Именно. И совсем не так уж мало Благословенных пало от руки джиков.
— Моя жизнь отдана служению Реке, — ответил Гхэ. В это всем сердцем верили они оба — тогдашний Гхэ и тот, который был погружен теперь в воду.
Но теперь, конечно, он знал, что услышанное им было ложью. Великой ложью жрецов. Целью их существования было не служить богу, а держать его связанным. Те, кого Река благословляла, получали свою силу с определенной целью — они могли ходить по суше, не были ограничены необходимостью вечно течь в берегах, и таким образом бог-Река мог стать свободным. Жрецы же делали детей Реки Узниками, хоть и притворялись, будто служат им. Если человек поклоняется богу, разве не поможет он ему осуществить мечты? Разве есть дело Реке до того, что несколько зданий окажется разрушено, а несколько человек погибнет? Река все равно принимает в себя души всех умерших, поглощает их. Все люди принадлежат Реке.