Не то чтобы знания когда-нибудь приносили мне пользу; они всегда только осложняли жизнь. Лишь сам процесс открытия для себя нового дает мне чувство удовлетворения.

Так что я никогда не стану менгской женщиной, как не могла быть и жительницей Нола. Я могу только оставаться Хизи и, может быть, когда-нибудь стану Ганом, потому что ты единственный известный мне человек, страдающий той же болезнью, единственный, чью жизнь я хотела бы вести.

Здесь я в безопасности, как мне кажется, по крайней мере могущество Реки мне не угрожает. Как ты и думал, изменения в моем теле прекратились, стоило мне оказаться от Реки далеко, - неестественные изменения, хочу я сказать, хотя некоторые естественные изменения, продолжающиеся во мне, я нахожу довольно отвратительными. Но что бы со мной ни случилось, какая бы мне ни выпала теперь судьба, это не будет темный зал, куда ведет Лестница Тьмы и где живут Благословенные, где мой двоюродный брат Дьен и дядя Лэкэз плавают, словно угри. Этого теперь не будет.

Я должна сообщить тебе кое-что про кочевников, опровергнуть некоторые выдумки, содержащиеся в "Пустыне Менг", книге, которую ты мне прислал. Во-первых, они не бьют своих детей, чтобы сделать их сильными, наоборот, они, пожалуй, чересчур снисходительны к детям. Менги также не проводят все время в седле, не спят и не занимаются любовью верхом, хотя, как я слышала, такое иногда и случается. Большую часть года они живут в дощатых домах, обмазанных глиной, которые называются "ект". Иногда менги кочуют небольшими группами, но даже тогда возят с собой шатры из шкур, называемые "бен", которые могут раскинуть в несколько секунд. Рассказы о том, что менги питаются только мясом огромных животных, у которых змеи вместо носов и длинные костяные сабли вместо клыков, отчасти правдивы. Я таких зверей менги называют их "нантук" - еще не видела, но мне говорили, что они существуют. Менги охотятся на них верхом на лошадях, с длинными копьями, и такая охота очень опасна.