2

Сняв пальто в прихожей и не зажигая ламп, чтобы не спугнуть мечтательное состояние, Андрей прошел в большую комнату и упал на диван. Синий городской свет из ночного холодного окна заливал комнату, словно аквариум, воды которого иногда зыбко колыхались от лучей автомобильных фар. Мысленно собирая во единое все впечатления этого необыкновенного вечера, Андрей вдруг заерзал и решил, что неплохо бы выйти на занесенный снегом балкон и подумать там.

Накинув пальто, он зашел на кухню и под дизельное тарахтение холодильника заварил чай. Затем прошел в спальню, приоткрыл балконную дверь, стараясь не задеть зачехленную махину телескопа, и уселся на складной деревянный стульчик. Нежданный снег щедро накрыл сбившиеся на тротуарах машины, скрыв марки и на время выровняв стоимость, покрыл асфальт и по-зимнему подсветил небо.

Лучше всего Андрей запомнил глаза незнакомки: большие, серые, — и особенная привлекательность была в их выражении, непривычном и загадочном. Всякий раз, вспоминая этот взгляд, Андрей чувствовал в груди восторг, и мистический ребус сразу же уходил на второй план. Но когда он пытался воскресить весь ее образ в своем воображении, тот оживать не хотел, как не хотел улыбаться или сердиться, и оставался застывшим, как на фотографии для паспорта, с характерным отрешенным выражением. Запомнилась одна особенность. Если неожиданно посмотреть Кее в глаза, угадывается в них крадущаяся рысь, которая тут же застывает под взглядом. Но стоит отвернуться, и боковым зрением замечаешь, как эта рысь в ее глазах снова начинает движение.

Мысли сбивались в тревожные тучи, не подчинялись, и Андрею никак не удавалось решить, на что делать основной упор: на саму ли незнакомку или на их таинственный разговор. А разговор тоже сулил особенную интригу и томил надеждами. Хотя опыт все-таки подсказывал, что многообещающие мистические беседы, за которыми, казалось бы, скрывается чудесное развитие событий, всегда отступают перед повседневностью и через какое-то время забываются.