- Он умный.

- О!

- Красивый.

- Да?

- Дельный. Он изобрел модулятор "ХЗ".

- Скажите!

Все зайцы целы и разбежались. Что это за модулятор, никогда не слышал. Надо бы узнать...

- А вас зовут Серьежа, да?

- Ермолов же знакомил нас!

- Оо, я никогда не слышу, когда меня знакомят. Если я очень много смотрю, то я уже не могу слушать. Я тогда теряюсь.

- Вот как. Значит, я произвел на вас ошеломляющее впечатление?

- Ошеломеля... Оо, ньет, ньет! - Смех вновь звучит, словно кто-то швыряет пригоршни монет в хрустальную вазу.

- А какое же?

- Смешное. Ви смешной!

Боже мой, как она смеется! Просто мороз подирает по коже.

- Неужели я похож на клоуна?

- Разве только клоуны смешные? Очень, очень серьезный человек тоже бывает немножко смешной.

- Значит, я был чересчур серьезен?

- Ага, - и снова смеется. Какая несносная девчонка!

Бульвар кончился, и мы выходим на площадь, где суетятся люди и машины.

- Смотрите, роботы возвращаются с работы, - говорю я, показывая на темную массу, двигающуюся посредине уличного потока.

- Да, да. Мне их всегда почему-то жалко.

- Отчего же?

- Знаете, я вижу их утром, как они рано-рано разъезжаются по своим местам. Они такие покорные, молчаливые и... беспомощные. И смешные. Какие-то у них крючочки, щупальца, усики. Все у них крутится, двигается, они все время что-то делают. Часто невпопад. У нас в доме робот-лифтер. Такой смешной! А из окна я часто вижу робота-регулировщика. Он тоже очень смешной. И очень вежливый,

- Вы любите, когда смешно?

- Нет, не смешно, а умильно.

- Умилительно?

- Да. Я люблю детей, они умильтительные.

- А у вас дети есть?

Ружена смеется. Значит, нет.

- Мне сюда, - говорит она.

Я делаю прощальный жест рукой, и мы расстаемся. Потом, стараясь быть незамеченным, я наблюдаю, как она бежит к распахнутой двери автолета и скрывается за ней, не обернувшись.