Этот жалкий репортеришка хочет поджечь бикфордов шнур от ящика с динамитом. Чтобы избежать сокрушительной катастрофы, действовать надо быстро и безжалостно. И быть готовым к самому худшему...

Внезапно Банни почувствовал себя смертельно усталым. Не по возрасту ему уже такие дела... Отступать некуда. На миг ему показалось, что он вновь стал маленьким мальчиком, истово верившим в Христа и Пресвятую Деву. И он принялся горячо молиться, чтобы журналист согласился уступить пленки за пятьдесят тысяч. Как бы это все упростило!

Телефон трезвонил уже добрую минуту, когда Генри Дуранго решился наконец снять трубку. Это мог быть только Банни. Два часа истекли. Жара на улице была теперь просто удушающей, и толпы розовощеких, выспавшихся туристов с тугими кошельками уже теснились у столов казино.

- Вы подумали? - спросил старый мафиозо.

Голос в трубке не был ни дружелюбным, ни враждебным. Деловой разговор, и только.

- Да, - ответил Генри. - Где вы находитесь?

- А что?

- Я хочу с вами поговорить. С глазу на глаз. Но сначала велите убраться вашим гориллам. Я не хочу, чтобы они пристукнули меня раньше времени.

Банни Капистрано рассмеялся с явным облегчением.

- Я тут недалеко. В "Дюнах", в баре. Вам надо только пересечь "Стрип". Жду вас. И отдам все необходимые распоряжения. Впрочем, учтите, никто здесь не желает вам зла.

В этом Генри отнюдь не был уверен.

Он повесил трубку. Главное сейчас - выбраться из мотеля, из этой западни. Выждав с минуту. Генри приоткрыл двери. На сей раз коридор был пуст. Фотограф осторожно двинулся вперед, сжимая в правой руке "Никон". В маленьком холле с выкрашенными в пурпурный цвет стенами тоже было пусто. Не было даже портье за стойкой. Должно быть, подумалось Генри, его враги не знают, что он не может извлечь пленку из "Никона". Через стеклянную дверь он внимательно оглядел стоянку. "Кадиллак" был на прежнем месте, рядом с его "фольксвагеном". В тридцати метрах от входа.