Направляясь к стоянке автомашин несколько минут спустя, Прю пыталась выбросить из головы пьянящую улыбку Митчелла. "Надо приниматься за работу, – убеждала она себя, – особенно если учесть время, которое я потеряю из-за завтрашнего обеда".

Прю уселась в свой "БМВ" и поехала домой. Она не лукавила, когда говорила Митчеллу, что знает, где будет снимать портрет для обложки. В действительности она имела в виду самое удобное место, какое только можно представить. В конце концов, где она еще найдет более классический пример невероятной викторианской архитектуры Сан-Франциско, как не в особняке Холлиуэлов?

Когда Прю выходила из библиотеки, Фиби как раз вернулась домой после школы и встречи с Никосом за чашкой кофе. Она тут же направилась к своему любимому месту – на застекленную террасу – и плюхнулась в удобное плетеное кресло. Затем она мечтательно уставилась в окно.

"Никос – само совершенство, – думала Фиби, устраиваясь удобнее в подушках. – Полтора часа в кафе пролетели незаметно. Не могу поверить, что он тоже любит Джорджию О'Кифи. Он точно также, как и я, ищет свой путь в жизни".

"Не могу представить себя без живописи, – говорил он, отбрасывая непослушный черный локон, лезший в глаза. – К тому же живопись – единственное, что я хорошо умею делать".

"У тебя хорошо получаются пейзажи, – восторгалась Фиби, представляя его мистический лесной пейзаж. – Так в чем же проблема?"

"Видишь ли, живописью себе на хлеб не заработаешь, – ответил Никос. – По крайней мере, так мне постоянно повторяет отец. Ему страшно хочется, чтобы я стал бухгалтером!"

Тут Фиби пальцами сдавила себя за горло и выпучила глаза, изображая трагическую смерть.

"Вот-вот! Ты верно изобразила! – рассмеялся Никос. – Мне в голову пришла одна мысль. Отныне я буду рисовать только тебя. Изображая твое лицо, я сколотил бы целое состояние".