Когда Митчелл открыл дверь, его лицо ясно говорило о том, что он тоже впечатлен.

– Вот это да!… – прошептал Митчелл.

– Привет, – Прю почувствовала, что снова краснеет.

Митчелл переступил порог и промолвил:

– Прю, вы удивительно хороши. Он огляделся в фойе, посмотрел на старинные высокие стоячие часы и крутую лестницу из орехового дерева, сильно набитые конским волосом диваны и бархатный шезлонг.

– Должен признаться, ваш дом захватывает дух почти так же, как и вы, – оценил он. – Потрясающий дом.

– Это дом моей бабушки, – ответила Прю, облокачиваясь на стул с витиеватой резьбой. – Она интересовалась античными вещами.

– Можно дать вам совет? – спросил Митчелл, входя на террасу. – Насчет вашей съемки викторианской архитектуры, о которой вы говорили? Вам следует сделать ее прямо здесь! Как раз в этой комнате.

– Я опередила вас на один шаг, – поставила его в известность Прю, следуя за ним.

В свете террасы она видела естественные светлые блики на его волосах. Она также не могла не заметить, как замечательно подходила серая рубашка под цвет его глаз.

– Уже через два дня здесь начнется съемка, – добавила она.

– Вы шутите! – удивился Митчелл, – Прю, я недооценил вас. Вы такая собранная. И очень талантливая.

Прю чувствовала, как ей становится жарко. Митчелл просто бесподобен. Комплимент от других ребят она бы приняла за дешевую лесть, но Митчелл казался таким искренним. Прю предвкушала время, которое она проведет вместе с ним за обедом.

– Вы голодны? – спросила Прю. – Ведите меня в ресторан.

Через двадцать минут Прю и Митчелл сидели на свежем воздухе за очень маленьким столиком заведения под названием "Бьен Хоа" в районе Кастро. Пожилая женщина с серебряными волосами прошла через настил к их столику и подала стаканы с сладким молочного цвета чаем со льдом.

– Вашь заказ? – спросила она с сильным акцентом.