Когда он вернулся, купец уже оттащил оборотней за ближайшую избу, сложил тела убитых в повозку и накрыл холстиной. Разломав плетни, он развел на обочине костер и разложил на выбеленном полотне нехитрую снедь: горшок каши с застывшим топленым маслом, две жареные курицы, мед в кувшине, разломанная краюха хлеба.

- Ну, вот, вижу - очухался, - одобрил Середин, присаживаясь к импровизированному столу.

Купец с поклоном подал ему мед в деревянной чашке.

- Спасибо тебе, мил человек? Ведь если б не ты...

- Пустое, - отмахнулся Олег, - ты лучше расскажи, как вас угораздило на нелюдь нарваться?

Он опорожнил чашу и навалился на еду. Купец заговорил сначала медленно, с запинкой, но после второй чаши меда обрел уверенность.

- Вятичи мы, а городище-то наше в Верхнем Подонье, да. А мы, стал быть, с братом купечеством занялись. Брат старший, Тиша, раньше в дорогу собрался. До моря, в Хазарию: в Сурож, а то и в Херсонес. Он мед, воск, зерно повез, а я припозднился на седьмицу, ага. Пока меха собрал: соболя, куну, - вот и запоздал. Но брат у меня только именем тихий, а так - ого! Ждать меня не стал. Давай, говорит, Вторуша...

- Вторуша? - переспросил Олег. - Второй в семье?

- Ну да, - согласился мужик, - второй я. Так вот, он и говорит: я вперед пойду. Я говорю: погодь маленько! Нет, уперся Левша...

- Почему Левша? - снова перебил Олег. - Ты говорил - Тиша.

- Леворукий он, потому Левшой прозвали. Говорит, пока ты до Днепра дойдешь - я уж и ладью пригляжу, и возы пристрою.

- Стало быть, не через Киев идете.

- Не-е, - протянул Вторуша, - там товар раздергают. Подорожные плати, да и ладью дорого в Киеве брать. А мы напрямки решили. Думали, за Переяславлем к порогам выйдем, там и сговоримся товар сплавить. А оно вишь как вышло...

Купец опрокинул в себя чашу, ухватил кусок курицы и продолжил с набитым ртом: