– Какую речь?

– Должна же я сказать речь. Иначе никто не поймет, зачем мы стреляемся. А вы, пожалуйста, хорошо побрейтесь, умойтесь и наденьте свой лучший костюм.

Дуэли требуют аккуратности. Может быть, о вас узнает весь мир. И напишите завещание, это обязательно.

– Тогда я пошел, до свидания?

– Нет, я хочу пройтись с вами по улице. Может быть, нам уже не предоставится такая возможность. Возьмите меня под руку, пожалуйста. Не здесь, пониже.

Улица оказалась не менее сумасшедшей, чем лечебница. По улице шли две женщины, окруженные двадцатью девочками, лет трех или трех с половиной каждая.

– Мамамагазин!

– Мамамагазин!

– Мамамагазин! – кричали маленькие девочки, называя двух женщин своими мамами. Магазин был закрыт.

– Бедные, это детский дом, – сказала Богомолова, купила в киоске двадцать леденцов на палочке, догнала мамамагазинящих детей и отдала леденцы воспитательнице.

На близкой церкви зазвонили колокола; когда звонарь утомлялся, мелодию подхватывали собаки – так, будто лай был припевом колокольной песенки. Под деревом лежал ужасно грязный пьяный и его тянул за штаны огромный бежевый дог.

– Брось, Диана, он все равно не поднимется, – сказал хозяин и собака, выплюнув клок одежды, стала лаять пьяному в ухо.

На скамеечке сидел старый нищий и подавал копеечки молодым нищим – видно, ему сегодня очень повезло или у него был день рождения. Пьяная женщина с цветами вышла на дорогу и пыталась остановливать машины грудью. Машины притормаживали и ловко уворачивались. Висело большое, нарисованное от руки, обьявление :

ОТРЕМОНТИРУЮ САНТЕХНИКА