– Вы не собрались здесь, – начала она, – чтобы не увидеть великое событие и не участвовать в нем. Ибо то, что произойдет здесь – поистине достойно называться великим. Пусть это не перевернет мир, как революция. Но сегодня мы зароним в сердца людей зерно, из которого вновь прорастет честность и благородство. Ведь сердца людей единственная почва для таких чувств, и если они не растут там, то где же они? Где же они, я спрашиваю? Мы сегодня зажжем такую свечку, которую, да услышит меня Господь, не затушить никакому гнилому болоту.

Я сейчас спрошу вас, что такое порядочность? Кто сможет мне ответить точно? А в ответ тишина, только ветер в листьях. Каждый смутно представляет себе порядочность, потому что редко видит ее в жизни. Пусть кто-то скажет мне, что такое честь. Что? – никто не может? Конечно, если честное слово дают лишь для того, чтобы надежнее обмануть. И еще я хочу спросить: почему не стало клеветников? Потому что все пороки стали нормальны и клевета умерла. Не на что больше возводить напраслину – любая напраслина стала правдой. Пусть выйдет вперед тот, кто не продажен. Вы, предположим, журналист. Вы пишете то, за что вам платят. А вы, кажется писатель? Вы сочиняете лишь то, что можно продать, а не то, что считаете хорошим. Вы бизнесмен? – вспомните сколько секретов вы украли у своих друзей и сколько секретов они украли у вас? А сколько раз вы обманули государство? Столько же, сколько оно обмануло вас. Впрочем, государство обманывает всех – и чем безответнее человек, тем гнуснее обманывает.

Госудаство пересталало быть орудием подавления и превратилось в орудие вымогательства. Разве наша милиция нас бережет? Разве наше образование учит?

Разве здравоохранение излечивает? Мильоны вас и тьмы, и тьмы, и тьмы. Вы министр? Как приятно, что вы не пришли посмотреть наше шоу. Сколько раз вы обещали, заранее зная, что не станете выполнять? Не можете сосчитать? Не трудитесь, не сосчитаете. Вы учитель? Вспомните, как вы учили детей величию славного дела коммунизма, а теперь учите их с тем же задором величию славного дела национализма.