Потом он зашел к Богомоловой и причесал ее детскими пластмассовыми грабельками.

– Это было приятно, – блаженно сказала Богомолова, – мне еще никто так не делал. Вы идите, а я прийду потом, мне нужно пережить это сладкое впечатление в одиночестве. Нет, сделайте это еще раз. Ведь это последний раз.

Ее цепочки вздрагивали и завивались.

Капитанов снова стал расчесывать.

– А знаете, – сказала Богомолова. – обыкновенная пуля меня не убьет. В меня уже стреляли тысячу раз. Поэтому дуэль будет неравной. Если хотите, вы можете отказаться.

– Нет, – сказал Капитанов и продолжил расчесывать.

– Как мало счастья в нашей жизни, вы не находите? – спросила она.

– Не нахожу. Сейчас я счастлив и мне этого достаточно.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

– Скажу вам еще кое-что. У меня плохое зрение, но я стреляю без промаха. Я попадаю с закрытыми глазами в любую мишень. Мои цепочки создают особое поле…

– Это не имеет значения, – ответил Капитанов. – Мы ведь стреляемся из-за принципов. Вы ведь не хотите, чтобы я предал принципы?

Он пришел в лечебницу чуть раньше намеченного времени и погулял по территории. Тихо и спокойно. Никаких следов прессы. Богомолова появилась в одиннадцать пятнадцать.

– Никто так и не пришел, – сказал Капитанов. – Вам не удалось сказать свою речь.

– Ничего, я скажу ее все равно.

– Но ведь некому.

– Так что же делать? Пускай мои слова услышит только эхо, но я все равно скажу то, что думаю. Пистолеты я пока положу здесь. Осторожнее, они уже заряжены. На всякий случай я отравила пули, так что у вас будет шанс.

– А яд подействует?

– О, это инопланетный яд, по материнскому рецепту.

– Тогда все в порядке.

Она поднялась на камень и обвела взглядом пустоту.