Но тогда не видно будет происходящего на земле! Нет, так не пойдет. Придется набраться терпения и ждать.

А набираться терпением — одно из самых скучных занятий. Гораздо приятнее набраться чем‑нибудь другим. Но увы, этот вариант солнцу был недоступен.

Наконец‑то! Светило от нетерпения аж приподнялось над ложбиной повыше, увидев распахнувшуюся дверь избушки. Тьфу ты, все время забываю, у них, у людей, по утрам всегда одно и то же. Сочувствую кустам.

А в импровизированном стойбище, бывшем всю ночь лежбищем, становилось все более шумно. Труба домика чихнула раз, другой и натужно закашлялась дымом. А из самого домика весьма аппетитно запахло оладушками.

— Эх, здорово все же, что с нами девчата! — раскинувшись морской звездой на берегу, радовался жизни Борис. — Будь у нас чисто мужская компания, давились бы сейчас сухим пайком. А так — оладьи со сгущенкой, кофеек!

— А кто ныл, когда мы составляли список продуктов в Москве? — усмехнулся Вадим, наблюдая за шумно плескавшимся Венечкой. — Ты же плешь проел всем, когда мы включили в список смесь для оладий, ту же сгущенку, помнишь? «Макароны и тушенка — остальное будем добывать на месте!» Много чего добыл?

— Ну почему, кое‑что добыл, — Борис приподнялся и сел, обхватив руками колени. — Рыбы вот с Путырчиком наловили, к примеру. Вы с Иркой грибов притащили, девчата — ягод. У нас только один трутень есть. Дармоед чертов!

Вадим удивленно взглянул на перекосившееся от злости лицо приятеля:

— Что с тобой? По‑моему, ты как‑то не очень адекватно реагируешь на Тарского, я давно заметил. Чем он тебе так не угодил?

— Можно подумать, ты от него в восторге! Кто первый ему по морде надавал?

— Предположим, тогда было за что. Но с тех пор Антон ведет себя нормально, со всеми вежлив…

— Особенно с бабами, тут уж точно — со всеми, — двусмысленно улыбнулся Борис.

— Ты имеешь в виду что‑то конкретное или просто воздух сотрясаешь? — Голос Вадима неожиданно заледенел.