А команда, нахохотавшись всласть, изнеможенно валялась на траве.

— Ну что, чудь белоглазая, дальше идем? — пробасил Вадим. — А кстати, Ленка, можешь хоть теперь объяснить глубинный смысл своих выкриков?

— Ой, хватит, не могу больше, — простонала Осенева. — Не напоминай. Главное — сработало. А тут еще Нелька с кружкой!

— Так я же хотела холодненькое приложить, чтобы отек спал! — всхлипнула Симонян.

— А‑а‑а! — закрыл уши руками Венечка. — Хватит! У меня живот болит от ржача! А нам еще идти! Куда‑то.

— Может, ну их, и эту речку, и этого шамана, — Ирина блаженно привалилась к плечу мужа. — Давайте опять ягод наберем — и обратно в лагерь.

— Нет уж, раз пришли — надо через нее переправиться. К тому же — настоящий нойда! Попросим его наше будущее предсказать.

— Не надо! — невольно отшатнулась Ирина. — Не хочу знать будущее! А вдруг плохое предскажет?

— Ладно, будешь сейды на том берегу изучать, пока мы с нойдой пообщаемся. Ишь, обленилась! — шутливо щелкнул жену по носу Вадим.

— Эй‑эй, поосторожнее, — Лена бросила в Плужникова шишкой, — что‑то ты сегодня к носам странную тягу испытываешь.

— Не‑е‑ет, этот носик я не обижу, я его люблю, — и, чмокнув предмет любви, Вадим встал. — Рота, подъем! На первый‑второй рассчитайсь!

— Все‑таки правильно тебя тогда, на станции, Антон назвал, — беззлобно проворчал Марченко, с кряхтеньем выкорчевывая себя из земли.

— Ладно, Борька, не злись, сам виноват, треплешь языком много.