— Зато теперь могу этим самым языком до носа достать, и все благодаря тебе, — Борис тут же продемонстрировал сказанное, что в данной ситуации проделать было довольно просто: нос допух почти до губы.

— Ну извини, не хотел, — Вадим, едва сдерживая улыбку, протянул Борису руку: — Мир?

— Мир, что с тобой, здоровяком, поделаешь, отрастил лапищи, — ответил рукопожатием Марченко.

— Вот и ладно, вот и хорошо, — Ирина потянула мужа за собой. — Пора идти, отдохнули — и хватит.

— Да уж, повеселились, — добродушно улыбнулся Борис, направляясь следом.

Лена слегка замешкалась, заметив развязавшийся шнурок на кроссовке, и потому шла последней. И смогла увидеть то, что смутило и даже слегка напугало ее.

Но по‑настоящему она испугалась, когда увидела «мост» через реку Сейдъяврйок. Потому что ТАК назвать хлипкое сооружение, состоящее из трех рядов гнилых досок, мог только самый большой оптимист в мире. И то, что «опора» судорожно вцепилась стальными петлями в стальные же тросы, не делало ее надежнее. Если только для стаи обезьян, привыкших обходиться верхними конечностями при передвижении с лианы на лиану.

— Я туда не пойду! — словно прочитала Ленины мысли Нелли. — Здесь только Дина смогла бы перепорхнуть, а под нами это убожество рухнет окончательно.

Мост радостно ощерился всеми своими многочисленными дырами и согласно закивал, раскачиваясь на ветру: «Ага‑ага, еще как рухну!»

— Может, вплавь? — поежился Венечка, глядя на веселые качели.

— Ага, счаз! — фыркнул Борис. — Это тебе не озеро, где водичка кое‑как прогрелась, здесь моментально задубеешь! Да чего вы боитесь, в самом‑то деле! Бывают и похуже переправы, а здесь только середина прогнила, по краю пройти можно.

— Вот и давай, показывай. Прошу! — Вадим склонился в шутливом полупоклоне, уступая Марченко дорогу.

— Как нечего делать! — усмехнулся тот.