Мэйсон все приготовил, убрал, потом пошел в ванную и…

Все по порядку. Сначала бублик. Потом ванная.

Он призвал спокойствие, пробормотал семь слов, и первая половина бублика влетела в его руку с чавкающим звуком, свидетельствующим о том, что Мэйсон не пожалел масла и меда.

— Фостер?

— Уже ухожу.

Учитывая происходящее, внезапный плач из ванной уже не показался неожиданным. Когда Мэйсон повернулся на звук, Тони поймал вторую половину бублика.

— Воздух в трубах, — сказал он, направляясь к двери. — Трубы уже старые.

Актер одари его уничтожающим взглядом.

— Я это знал.

— Конечно. — Вот только старые трубы редко звучали такими несчастными или выразительными. Новые звуки уже почти напоминали слова. Почему-то Тони это успокаивало.

Оказавшись в безопасности за дверью, он слепил намазанные маслом и медом половинки вместе и направился к мусорке, стоящей в другом конце коридора. Параллельно Тони придумывал, что скажет, когда Мэйсон обнаружит пропажу бублика.

Я и близко к нему не подходил!

Минимум два метра, и Мэйсон это знал.

Хотя понятие «близко» стало относительным. Он ухитрялся передвигать небьющиеся предметы почти на три метра. А вот бьющиеся по-прежнему упорно взрывались. В заметках Арры ничего не говорилось о взрывах, но до теней она занималась спецэффектами для ЧБ Продакшнз. Возможно, для нее разлетевшиеся по комнате осколки бутылки пива считались незначительным последствием. К счастью, Зев в тот день заехал за ним пораньше на их свидание и не отказался отвезти в больницу, где из руки вытащили самый большой осколок. Представление Тони о жонглировании пивными бутылками было разбито. И он даже не смел задумываться, какое представление у него сложилось о волшебстве.