— Каждый лепесток я срывала своими белоснежными… ЧБ Продакшнз, чем могу помочь? Я оставила вас ждать на линии? — беззвучно пробормотав «ой», она подала знак рукой Тони и Ли, чтобы те ушли от ее стола.

— Ты не на площадке, — он протянул Тони шлем, четко зная, что тот возьмет и понесет его. — Питер сегодня закончил пораньше?

— Нет. Позже. То есть, он собрался закончить попозже и хотел, чтобы я передал тебе, что ты понадобишься только после обеда, — Тони слабо улыбнулся, прекрасно понимая, как он звучит со стороны. Он обеспечивал себя с четырнадцати лет. Он видел вещи, давшие совершенно новое определение слову «ужасающее». Он сражался со тьмой — и не в переносном смысле, а в буквальном. Ну, по крайней мере помогал… Ему было уже двадцать четыре года, в конце концов! И он не мог поговорить с Ли Николасом, чтобы не выставить себя лепечущим идиотом. Самое подходящее для него определение, учитывая, что Ли был гетеросексуалом со слабостью к блондинкам, которых стыдно было привести домой и познакомить с матерью.

Мать Ли оказалась очень милой женщиной. Она заходила на студию пару раз.

Тони внезапно понял, что Ли ждет ответа на вопрос, который он прослушал.

— Что?

— Я сказал, спасибо, что донес шлем. Увидимся на площадке.

— Да. Конечно. Э, не за что.

Дверь с обшарпанной краской в гримерку захлопнулась меньше чем в сантиметре от его носа.

Тони не помнил, как выходил из производственного отдела.

Он зашагал обратно к павильону звукозаписи, его тень на секунду задержалась у двери Ли.

* * *

— Эй, Тони, как насчет того, чтобы поработать сегодня во вторую смену?

Тони замер с поднесенной ко рту клубничной мармеладкой, потом повернулся к приближающейся Эми, помахивающей несколькими листочками, — на ночное расписание хватало карманного формата.

— На Лэйкфиде?