Маша проснулась от звука открывающейся входной двери и громких голосов, раздавшихся из прихожей. Голоса принадлежали большой весёлой взрослой компании. Девочка вскочила, приникла глазом к дырке в обоях.

В зале горела одна люстра, сцена была пуста, официанты накрывали на столы, застеленные белейшими парадными скатертями, носили стопки тонких тарелок и подносы с бокалами настолько прозрачными, что об их присутствии можно было догадаться только по редким бликам на изгибах стенок или ножки. У лесенки мистер Кролем тянул провода. К нему подошёл мистер Веллер, помощник кандидата Офлера Массена, подал ведущему лист бумаги.

– Заявка, – коротко сказал он.

– Но… – Мистер Кролем быстро пробежался взглядом по строчкам, третий глаз внимательно следовал за парой других, как будто проверял, не пропустили ли они что-нибудь. Конферансье перевел взгляд на довольно улыбнувшегося помощника: – По форме всё правильно. Поздравляю вас, кандидат Веллер. У вас все голоса.

– Можете называть меня «президент».

– После церемонии, – сухо отозвался ведущий, возвращаясь к своему занятию.

– Так начинайте, – велел Веллер.

– Сейчас народ подтянется…

– Времени нет! – с раздражением перебил его новый кандидат. – Начинайте церемонию!

Конферансье пощёлкал по головке микрофона, вслушался в отзвук, донесшийся из динамика, и произнёс каким-то совершенно другим голосом:

– Веллер, мир существует, пока соблюдаются его законы. Сядьте и ждите.

Скривившись, экс-помощник отошёл в зал, выдвинул стул из-за первого столика и сел, скрестив руки и закинув ногу на ногу. Через внутреннюю дверь уже входили первые посетители, они же обитатели и избиратели, занимали места.

– Скорей же! – Маша сжала кулачки.

Взрослые разделись, прошли в гостиную, где мама предлагала всем чаю, а папа – снять обои и вынести шкаф. Голоса разделились.