Лир был влюблен в этот аппарат.

Он не приходил обедать. А если приходил, то пожирал еду, словно оголодавший волк.

— Там внутри расположена тяжелая точечная масса, — рассказывал он нам с набитым ртом через два месяца после посадки. — Эту массу заставляет вибрировать электромагнитное поле. Смотрите, — он выдавил из тюбика на стол приправу и начал рисовать пальцем, макая его в пасту. Головы сидящих повернулись в его сторону. — Возникающие гравитационные волны очень слабы, так как масса очень большая и амплитуда почти не отличается от нуля.

— Что это за точечная масса? — спросил кто-то из нас. — Нейтронная материя? Как в ядре звезды?

Лир покачал головой и запихал в рот следующий кусок хлеба.

— Нейтронное вещество такого размера было бы нестабильно. Я бы сказал, что это больше всего похоже на квантовую черную дыру. Хотя как измерить ее массу, я не знаю.

— Квантовая черная дыра? — изумились мы.

Лир с довольной миной кивнул.

— Можно считать, что мне повезло. А ведь я был против полета на Марс, считал, что на такие деньги можно исследовать целую кучу астероидов. — Он встал из-за стола, ударившись головой о потолок, отодвинул поднос и пошел заниматься своими делами.

В тот самый день, как Лир оставил защелку в своем скафандре открытой, Шильдер наложил на него взыскание. Лир ценил одиночество этих прогулок, вот они и кончились. Шильдер представил ему список людей, с которыми он мог выходить наружу — шесть человек, на которых Шильдер мог положиться. Разумеется, это были люди с высокой самодисциплиной, менее всех склонные симпатизировать образу жизни Лира. С таким же успехом он мог попросить самого Шильдера с ним прогуляться.

Поэтому он больше никуда не ходил. Теперь мы все хорошо знали, где он находится. Как-то я остановился под ним, наблюдая сквозь решетчатое перекрытие.