– Верно.

– На твой выбор накладываются ограничения.

– Какие же?

– Был у нас такой осужденный, убийца, так он хотел поиграть со своим противником в такую игру: кто вперед поймает луч и засунет его в бутылку. Это бессмысленно. Ты должен выбрать игру, которая несомненно имеет конец.

– Понимаю.

– Во-вторых, тебе нельзя выбрать игру, требующую сложной и дорогостоящей аппаратуры, которую нам придется долго изготовлять. Если приспособления нужны, то они должны быть простыми и дешевыми в изготовлении.

– Это все?

– Да… если не считать того, что полные правила игры должны быть описаны тобой недвусмысленно и четко. Как только игра начнется, нужно точно придерживаться этих правил, и никакие поправки вносить не разрешается.

– А кто санкционирует мой выбор после того, как я опишу игру?

– Я.

– Отлично. Вот во что я хочу играть. – Тейлор все в деталях объяснил, взял ручку и сделал грубый набросок. Когда он закончил, гомбарианин забрал рисунок и сунул себе в карман.

– Странная игра, – произнес он, – но она, к сожалению, не кажется, мне слишком сложной. Ты действительно рассчитываешь не сдаваться по крайней мере целый день?

– Надеюсь.

– Может быть, даже два?

– Если повезет.

– Тебе очень пригодится везение! – Он задумчиво помолчал и с сомнением покачал головой. – Какая жалость, что ты не додумался до какой-нибудь более сложной и изощренной версии ализика. И аудитория была бы довольна, и ты получил бы себе больший срок жизни. Все были бы довольны, если бы ты побил рекорд затяжки перед казнью.

– В самом деле?

– Все ожидают нечто сверхъестественное от инопланетянина.

– Они и увидят новинку, верно?

– Да, конечно, – гомбарианин все еще выглядел недовольным. – Да что там… жизнь твоя, ты сам и борись за то, чтобы продлить ее подольше.

– Мне некого будет проклинать, кроме себя, когда настанет конец.