– Сказали, что сегодня до обеда ты не понадобишься.

– Вот как? Что за суета тут поднялась?

– Вчера ты побил рекорд, – проинформировал тюремщик, неохотно выражая восторг. – До сих пор никто не затягивал игру до семнадцатого дня.

– Так что, мне подарили утро, чтобы я отпраздновал это событие? Да? Очень милосердно с их стороны.

– Понятия не имею, к чему эта задержка, – сказал тюремщик. – Никогда не слышал, чтобы прерывали игру.

– Как ты полагаешь, игру остановили насовсем? – спросил Тейлор, чувствуя легкое удушье. – Как ты думаешь, они официально объявят игру законченной?

– Нет, такого быть не может. – Тюремщик будто даже ужаснулся этой мысли. – Мы не можем накликать на себя проклятие мертвеца. Крайне важно, чтобы осужденный сам выбрал время своей казни.

– Почему?

– Потому что так всегда было, всегда.

Он ушел, чтобы раздать завтрак другим заключенным, оставив Тейлора мучиться над этим объяснением. «Потому что так было всегда». Недурная причина. На самом деле, ее даже можно считать хорошей. Тейлор и сам может назвать несколько бессмысленных, нелогичных обычаев, существующих на Земле, только потому, что «так всегда делалось». Таким образом, неизменяемые обычаи гомбариан ничуть не хуже и не лучше обычаев землян.

Хотя Тейлора несколько успокоили слова тюремщика, он ничего не мог с собой поделать и чувствовал себя все хуже и хуже по мере того, как шло время. Но ничего и не происходило. После шестнадцати дней игры он уже и во сне перекладывал диски с колышка на колышки… В отсрочке, которую ему предоставили, было что-то угрожающее.

Снова и снова Тейлор уловил себя на мысли о том, что инопланетяне ищут эффективный способ закончить игру, не пренебрегая в то же время условностями. Когда они найдут такой способ… если найдут… они тут же объявят игру законченной, уведут его и притянут к столбу очень тугим галстуком.

После обеда, когда он уже совсем погрузился в пессимизм, за ним пришли. Его живенько, подбадривая толчками и пинками, отвели в ту же комнату, что и раньше. Игра возобновилась, будто и не прерывалась. Длилась она едва тридцать минут. Неожиданно Бурдюк велел остановиться, Тейлор вернулся в свою камеру.