– Большое! – сказал Паламин. Он фыркнул так, что колышки покачнулись.

– Предположим, – продолжал Марникот, – что ты будешь перекладывать диски один за одним так быстро, как только можешь, день и ночь, без перерывов на еду и сон, знаешь ли ты, через сколько времени завершится игра?

– Примерно через шесть миллиардов земных столетий, – сообщил Тейлор, будто говорил о четверге на будущей неделе.

– Я не знаю земных способов измерять время. Но могу сказать, что ни ты, ни тысяча поколений твоих потомков не живут так долго, чтобы увидеть конец этой игры. Верно?

– Верно, – признался Тейлор.

– И все же ты говоришь, что это – земная игра?

– Да.

Марникот беспомощно развел руками. Чтобы показать, что ему больше сказать нечего.

Приняв угрожающе хмурый вид, в разговор вступил Паламин.

– Игру нельзя признать за истинную игру, если в нее на самом деле не играют. Ты утверждаешь, что в эту так называемую игру действительно играют на Земле?

– Да.

– Кто?

– Жрецы одного храма в Бенаресе.

– И как долго они играют в нее? – спросил гомбарианин.

– Около двух тысяч лет.

– Поколение за поколением?

– Верно.

– Каждый игрок отдает игре всю свою жизнь, до конца дней, без надежды увидеть результат?

– Да.

Паламин кипел от злости.

– Так почему же они играют?

– Это часть их религиозной веры. Они верят, что в тот момент, когда будет положен последний диск, Вселенная взорвется.

– Они ненормальные?

– Не больше чем те, кто играет в алазик и из-за столь же мизерной цели.

– Наша игра в алазик состоит из ряда отдельных игр, а не является единой бесконечной игрой. Пустую трату времени с недостижимым концом нельзя назвать игрой даже при самом богатом воображении.

– Арки-маларки не бесконечна. Она неопровержимо имеет конец. – Тейлор обращался к Марникоту, как к неопровержимому авторитету. – Верно?