Однако Кокити - сын старосты, зажиточного человека. Да и здоровьем как будто не выдался, чтоб запросто проделать такой путь.

- Ну а обратно вы как добирались? Тоже пешком?

- Да. Уже поздно было. Хотел взять такси, но машины не нашел и решил прогуляться.

- М-да... Значит, у вас нет никакого алиби. И ничего в подтверждение того, что в ту ночь или утро, когда было совершено преступление, вас не было в деревне S., - подытожил Куниэда, и было совершенно очевидно, что его подозрительность, враждебность к Кокити Оое растут.

- Мне и самому все кажется очень странным. Если б хоть знакомого какого-нибудь встретил по дороге... - Кокити словно бы жаловался на судьбу. - И что, неужели из-за невозможности доказать алиби я по этой фальшивке попадаю под подозрение? - Он отрывисто засмеялся. Смех был искусственным, нервным.

- Вы назвали записку фальшивкой, а доказать это можете? - холодно спросил прокурор, полагая наверняка, что подозреваемый никаких доказательств не представит. - Почерк на ваш не похож. Да ведь можно изменить его специально.

- Глупости! Чего ради я бы стал это делать?

- Я не утверждаю, что вы меняли почерк; сказал лишь, что это можно сделать... Ну ладно, возвращайтесь домой. Только никуда из дому не уходите, может быть, надо будет еще что-нибудь уточнить.

Кокити Ооя ушел. Куниэда пошептался о чем-то с начальником полицейского участка, после чего один из сыщиков в штатском тут же отправился куда-то.

СОЛОМЕННОЕ ЧУЧЕЛО

- Ну вот, Тономура-сан, полдела сделано. Что, не так увлекательно, как в романах? - Взяв под руку приятеля, прокурор Куниэда повел его в коридор.

- Полдела? Не для того ли ты говоришь это, чтобы выпроводить меня? По-моему, все еще только начинается.

- Ха-ха-ха!... Я имел в виду, что по крайней мере на сегодня дела почти закончены. Завтра мы получим результаты вскрытия и в зависимости от этого будем строить дальнейшую работу. Я, дружище, снял на несколько дней комнату в городе N. и оттуда буду приезжать сюда, в деревню.