- Да, усердия тебе не занимать. Ведь можно было бы передоверить все начальнику полицейского участка.

- Конечно. Да дело уж больно интересное, и хочется самому заняться им поглубже.

- Ты в самом деле подозреваешь Оою? - спросил Тономура, желая выведать намерения прокурора, чтобы хоть как-нибудь помочь деревенскому другу.

- Дело не в том, подозреваю я его или нет. Это вы, писатели, так пишете в своих книгах. А между тем это очень опасный путь. Подозревать можно кого угодно, всех. И ты, может быть, тоже под подозрением, - пошутил Куниэда, хлопнув приятеля по плечу.

Тономура никак не отреагировал на шутку и, помолчав немного, сказал то, что давно вертелось на языке.

- Если ты свободен, пойдем, покажу тебе кое-что. Прогуляемся до сторожки охранника.

- К дядюшке Нихэю? А что там?

- Соломенное чучело.

- Что? Чучело? - Куниэда удивленно посмотрел на Тономуру, лицо которого выражало абсолютную серьезность.

- Я говорил тебе о нем, когда мы осматривали место происшествия, сказал Тономура. - Но ты пропустил мои слова мимо ушей: "Чучелом займемся потом, потом".

- Да? Совершенно не помню. А при чем тут чучело?

- Сначала все-таки пойдем посмотрим. Вдруг это ключ к разгадке происшествия?

Куниэда не склонен был серьезно относиться к этим словам, но причины отклонить настойчивое предложение друга не было, и, бормоча себе под нос "ох уж эти сочинители", он вслед за Тономурой вышел за ворота школы.

Подошли к сторожке. Навстречу вышли отец с дочерью, они только что вернулись из школы. Занервничали, увидев гостей: опять будут допрашивать.

- Дядя Нихэй, можно взглянуть на чучело? Помните, вы мне говорили о нем?

Нихэй сначала удивился:

- Какое чучело? А, вспомнил. Ну пошли. - Он проводил гостей к сараю за домом.

Скрипнула дверь, все трое вошли в полутемный сарай, где хранились дрова и уголь. В углу стояло ростом с человека соломенное чучело.