– Именно ею мы и займёмся. Что ж, джентльмены, вы получили инструкции. Теперь за дело.

Спок, Кирк, Джотто и ещё двое из службы безопасности задержались на двадцать третьем уровне, ожидая, пока Спок настроит трикодер. Большинство из людей Джотто уже рассыпались по тоннелям. Кирк указал точку на карте Джотто.

– Мы находимся здесь. Вы со своими людьми идите по этому тоннелю – это единственный, в котором ещё никого нет. Видите, впереди тоннели смыкаются. Встретимся там.

– Есть, сэр. – И все трое исчезли в темноте. Спок продолжал сканирование.

– Весьма странное чувство, – сказал вулканец. – Хотя вокруг находятся люди, из-за того, что трикодер настроен на поиск силиконовых организмов, он показывает, что мы здесь одни. Хотя нет, не совсем.

– Какие-нибудь следы?

– Да, и много – но все они очень давние. Им много тысяч лет. И в то же время здесь много свежих тоннелей. Это как-то не сходится.

– А может, и сходится, – задумчиво сказал Кирк. – Не тоннели. Не лавовые проходы. Магистрали. Дороги. Трассы. Мистер Спок, дайте мне показания на тысячу ярдов во всех направлениях.

– Да, сэр – о. Живое существо. Азимут – сто одиннадцать градусов по горизонтали, четыре по вертикали.

– Это не кто-нибудь из наших людей?

– Нет, сэр – трикодер не засёк бы их.

– Пошли!

Они заспешили на сигнал, стараясь держаться указанного направления, насколько позволял извивающиеся тоннели. Вдруг впереди кто-то закричал – или попытался закричать, потому что звук сразу оборвался. Они кинулись бегом.

В следующий миг они стояли над маленькой, обугленной кучей, рядом с которой валялся фазер. Подобрав оружие, Спок осмотрел его.

– Один из наших людей, капитан, – сказал вулканец. – Он даже не успел выстрелить.

– А крик мы слышали каких-нибудь несколько секунд назад…

Позади раздалось какое-то шуршание. Оба стремительно обернулись.

В темноте трудно было что-либо различить, кроме волнообразного движения. Что-то медленно, неуклонно наползало на них из темноты. Это что-то было большим, но невысоким и напоминало червя. Звук изменился, превратился в угрожающий грохот, как от мелких камешков, когда их трясут в металлической банке.