Он собирался уже продолжить свой спуск, когда услышал чей-то приближающийся звук внизу на улице. До того, как неизвестный человек успел обогнуть угол и увидеть его на лестнице, он быстро шагнул через разделяющее пространство и легко прыгнул в комнату, вынув свою кривую саблю. Мгновение он стоял как статуя; затем, когда ничего не произошло, пошел по коврам к дверному проему с аркой наверху. В этот момент портьера отдернулась в сторону, открывая устеленный подушками альков, из которого на него смотрела томным взглядом темноволосая женщина.

Конан посмотрел на нее напряженно, ожидая, что она сейчас поднимет крик. Но она просто прикрыла зевок лакомой рукой, поднялась с алькова и небрежно прислонилась к портьере, которую держала одной рукой.

Она без сомнения принадлежала белой расе, хотя ее кожа была очень темной. Ее ровно подстриженные волосы были черные, как полночь. Единственной одеждой на ней был кусок шелка на поясе.

Она заговорила, но ее язык был ему неизвестен и он покачал своей головой. Она снова зевнула, гибко потянулась и не показывая страха или удивления перешла на язык, который он понимал, диалект етшийского, который звучал очень архаично.

- Ты что нибудь ищешь? - спросила она так безразлично, будто вторжение в ее комнату вооруженных чужаков было самой привычной вещью.

- Кто ты? - спросил он.

- Я Ятели, - ответила она томно. - Я пировала допоздна в эту ночь, поэтому я такая сонная. А ты кто?

- Я Конан, гетьман козаков, - ответил он, наблюдая за ней прищурившись. Он считал, что ее поведение было наигранным и ожидал, что она попробует сбежать из комнаты или поднять на ноги дом. Но, хотя бархатная веревка, которая могла быть сигнальным шнурком, висела рядом с ней, она не попыталась ей воспользоваться.