- Конан, - сонно повторила она. - Ты не дагониец. Мне кажется, что ты наемник. Ты перерезал глотки многим етшийцам?

- Я не воюю с водными крысами, - фыркнул он.

- Но они такие ужасные, - прошептала она. - Я помню, как они были нашими рабами. Но они восстали и жгли и убивали. Только волшебство Хосатрала Хела удерживало их от стен... - она замолчала. Озадаченный взгляд боролся с сонливостью. - Я забыла, - прошептала она. - Последней ночью они карабкались по стенам. Был огонь и стрельба и люди напрасно взывали к Хосатралу, - она потрясла своей головой, пытаясь прояснить свои мысли. - Но этого не может быть, - прошептала она, - потому что я живая, а я думала, что я умерла. О, к дьяволу все это!

Она прошла через комнату и взяв Конана за руку повела его к возвышению. Он уступил в замешательстве и растерянности. Девушка улыбалась ему, как сонный ребенок; ее длинные шелковые косы спадали над темными, затуманенными глазами. Она пробежала пальцами по его густым черным волосам, будто желая удостовериться в его реальности.

- Это был сон, - зевнула она. - Возможно, это все сон. Я чувствую себя так, будто сплю. Но меня это не волнует. Я чего-то не могу вспомнить... Я забыла... Есть что-то такое, чего я не могу понять, но я становлюсь такой сонной, когда пытаюсь думать. В любом случае, это не важно.

- Что ты имеешь в виду? - спросил он беспокойно. - Ты говорила, что они карабкались по стенам последней ночью. Кто?

- Етшийцы. Во всяком случае, я так думала. Все скрылось в облаках дыма, и обнаженный, запачканный кровью дьявол схватил меня за горло и всадил свой нож в мою грудь. О, это было больно! Но это был сон, потому что видишь, здесь нет никакого шрама. Она лениво осмотрела свою гладкую грудь и затем уселась Конану на колени и обвила своими гибкими руками его массивную шею. - Я не могу вспомнить, - шептала она, укладывая свою темную голову на его могучей груди. - Все такое смутное и загадочное. Но это не важно. Ты - не сон. Ты сильный. Давай жить, пока можно. Люби меня!