– Во имя Великого Солнца! – воскликнул Булак. – А как еще мы можем мыслить?

– Как мы, – ответил Гилдер. – Когда ваш интеллект для этого созреет. Он дважды обошел вдоль стен свою камеру и задумчиво произнес, словно эта мысль только что пришла ему в голову:

– Кстати, в настоящее время вам не удалось бы разобраться в проблеме: «Почему это мышь, когда вертится волчком».

– Почему это мышь, когда вертится волчком? – как попугай повторил Булак, и у него отвисла челюсть.

– Или возьмем задачу полегче, которую на Земле может решить любой ребенок. – Какую же?

– Общеизвестно, что островом называется часть суши, со всех сторон окруженная водой. – Совершенно верно.

– А теперь представим себе, что все Северное полушарие планеты занято сушей, а все Южное – водой. Является ли Северное полушарие островом, а Южное – океаном?

Булак минут пять размышлял над этим. Потом на листке бумаги нарисовал круг, разделил его пополам, заштриховал одну из половин и несколько минут рассматривал свой рисунок, после чего сунул эту бумагу в карман и встал.

– Некоторые из нас с удовольствием перерезали бы вам глотку, если б не опасались, что ваши соплеменники, возможно, точно знают, где вы находитесь, и способны за это покарать. Остальные охотно дали бы вам улететь и проводили бы вас с почестями, если б не боязнь уронить себя в глазах существ с более низким уровнем интеллекта.

– Рано или поздно им все-таки придется принять какое-либо определенное решение, – заметил Гилдер, внешне не выказав никакого интереса к тому, какая из сторон возьмет верх в этом споре.

– А за это время, – с подавленным видом продолжал Булак, – мы осмотрели ваш космолет, который может быть космолетом устаревшей конструкции или новейшей – в зависимости от того, солгали вы или сказали правду. Мы имеем доступ ко всему, кроме двигателей и дистанционного управления, ко всему, кроме самого главного.