– Ну да, конечно. Должно же быть какое-нибудь объяснение.

– Американцам всегда нужны объяснения?

Я допил бренди и пожал плечами.

– Я полагаю, это национальная особенность. Так или иначе, я родился и вырос на Миссисипи.

Мадлен покусала губу и сказала:

– Предположим, я попросила тебя не ходить?

– Ну, ты можешь меня попросить. Но мне бы пришлось сказать, что я все равно пойду. Слушай, Мадлен, это пленительная история. В этом старом танке происходят какие-то сверхъестественные вещи; и я хочу узнать, в чем там дело.

– C'est malin,

Я потянулся через старый стол и положил на ее руку свою.

– Об этом-то все и говорят, но до сих пор я не видел ничего, что бы доказывало эти слова. Все, что я хочу сделать – это узнать о чем говорят голоса, если вообще существуют какие-нибудь голоса, – а потом мы сможем оттуда уйти. Я имею в виду, что не могу сказать, что я не боюсь. Я думаю, что это очень страшно. Но целое множество жутких вещей становятся по-настоящему интересными, стоит только потрудиться выяснить, что они из себя представляют.

– Ден, пожалуйста. Это больше, чем просто жутко.

– Как можно так говорить, до тех пор пока это не исследовано? Я не отметаю суеверия, но здесь суеверие, которое мы можем сами же и проверить.

Отняв у меня свою кисть, она скрестила руки на груди, как будто чтобы защитить себя от последствий того, что она собиралась сказать.

– Ден, – прошептала она, – танк убил мою мать.

Я поднял брови.

– Что сделал танк?

– Он убил мою мать. Ну, он ответственен за это. Отец не уверен, но Элоиз знает это, и я это знаю. Я больше никому не говорила, да и никто не проявлял такого интереса к танку, как ты. Я должна предупредить тебя, Ден. Пожалуйста.

– Как мог танк убить твою мать? Он не двигается, так? Пушка не стреляет?

Она отвернула от меня свой изысканный нормандский профиль и отчеканила твердым шепотом: