– Выключите! – закричал отец Энтон. – Выключите!

С невероятным для девяностолетнего старика проворством, он дотянулся до магнитофона, схватил его обеими руками и разбил о стальную каминную решетку. Потом он сел на место, – глаза его были широко раскрыты и безумны, – и стал с треском разламывать разбитые части пластика. Он вытянул наружу тонкую коричневую ленту и скомкал ее в беспорядочный клубок узлов и изгибов.

Я сидел, глядя на все это в совершенном замешательстве. Сначала у меня был магнитофон, который, казалось, говорил, что ему захочется. Теперь у меня был священник, ломавший чужую собственность.

– Что случилось? – сказал я. – За каким чертом вы все это сделали?

Священник глубоко вздохнул.

– Это было заклинание, – сказал он. – Слова, которые могли вызвать Вельзевула, Властелина Мух. Еще бы три слова, и тот демон мог бы оказаться рядом с нами.

– Вы шутите?

Отец Энтон поднял обломки магнитофона «Сони».

– Вы думаете я бы просто так разбил ваш аппарат? Те слова могут вызвать из преисподней самого ужасного из всех дьяволов. Не волнуйтесь, я куплю вам другой.

– Отец Энтон, да я не о магнитофоне беспокоюсь. Меня тревожит то, что здесь происходит. Если внутри этого танка такая тварь, не можем ли мы что-нибудь с ней сделать? Изгнать? Выжечь? Взорвать?

Отец Энтон стряхнул со своей сутаны в корзину для ненужных бумаг мелкие кусочки разбитого вдребезги магнитофона.

– Прискорбно, мой друг, но изгнание нечистой силы понимается часто неправильно. В наши дни этот ритуал применяется крайне редко, да и то в очень серьезных случаях одержимости. Что касается того, чтобы сжечь или взорвать: это не принесет ничего хорошего. Демон все равно посещал бы Понт Д'Уолли, но напоминал бы больше бешеного пса на длинной цепи, а не бешеного пса в запертой конуре. Он не может навсегда исчезнуть, пока на башне остается святой крест, и не стерты слова заклинания.

Я открыл лежавший на столе портсигар и достал «Голуаз». Прикурив, сделал глубокую затяжку. Я начинал привыкать к едкому французскому табаку, и если бы в нем не было столько же смолы, как на трехмильном участке магистрали по Аллеганской долине, я бы курил его постоянно.